Инструменты   Музыканты   Полезное   Архив MP3   stnk   cyco   LINXY   Bonus
 

NIRVANA

Полтора десятилетия назад альбом Nirvana “Nevermind” ворвался в мейнстрим и навсегда изменил курс гитарной музыки. Предлагаем вашему вниманию исследование его наследия и эксклюзивное интервью гитарного техника Курта Кобейна (Kurt Cobain), Эрни Бэйли (Earnie Bayley), который видел это все изнтури.

В 1991 году, за год до того, как альбом Nirvana “Nevermind” возглавил американские чарты, и продался в количестве более 10 млн. копий, единственными рок-группами, достигшими первого места были Guns’N’Roses, Skid Row, Metallica и Van Halen.

Да года после «Nevermind», не только принесли первые места Pearl Jam, Soundgarden, Stone Temple Pilots и Alice In Chains, но даже контракты от мейджоров для Mudhoney, The Melvins, Tad и Eugen Kelly. Если бы «Nevermind” не расчистил дорогу, эти группы и их припанкованная музыка никогда бы не были допущены и на пушечный выстрел к мейнстриму.

Насквозь хитовый “Nevermind” может показаться не самым очевидным троянским конем, через который панк пробрался в мейнстрим 90-х, но это был вообще противоречивый альбом. Как показало время, Курт Кобейн был в лучшем случае двоякого мнения об альбоме – или том, что он представлял. Он так же вызвал напряженность в отношениях между группой и ее публикой. Вне зависимости от того, что чувствовал его основной творец, “Nevermind” оказал сейсмический эффект на музыку 90-х. Любимцы Кобейна Pixies с их припопсованными песнями и перепадами тихой и громкой динамики несомненно повлияли на звучание Nirvana на “Nevermind”. Но в то же время, Pixies так толком и не вышли за культовый статус. “Nevermind”, напротив, изменил многое: как люди стали одеваться, какие группы получали контракты, как люди играли на гитаре. Это был один из тех альбомов, что реально изменили лицо рок-н-ролла…

Дебют на мажорном лейбле был первым шагом Nirvana в, казалось бы, недостижимый для них мир рок-звезд. Местом действия была студия Sound City в Ван Найс, Калифорния, временем - май-июнь 1991 года. Ее стены были увешаны платиновыми дисками таких групп как Cheap Trick или Fleetwood Mack, которые записали там свой “Rumours”. Продюсер Бутч Виг (Butch Vig) получил место за пультом, поскольку чуть более года до того, в апреле 1990 г., уже наладил контакт с группой в процессе записи их более ранних работы в своей собственной студии Smart Studios года. Предполагалось, что результатом будет второй альбом группы для лейбла Sub Pop. Дебютному альбому Nirvana “Bleach” благодаря интенсивным гастролям удалось достичь уровня продаж примерно 50000 копий, и укрепляющаяся репутация группы вызвала интерес нескольких лейблов-мейджоров. Выиграли Geffen (наличие на лейбле Sonic Youth стало ключевым фактором) и группа выбила для себя контракт, в котором огромный аванс был пожертвован в пользу большего процента отчислений с продаж.

За шесть – сначала денег выделили только на три – недель сессий группа, устаканившаяся в классическом составе с басистом Кристом Новоселиком (Krist Novoselic) и недавно рекрутированным барабанщиком Дейвом Гроллом (Dave Grohl) разместилась в местных съемных аппартаментах. Бутч Виг вспоминает: «Я пару раз заезжал за ними, и они однозначно превратили свое жилье в холостяцкое логово. Вокруг валялись открытые консервные банки, по всему полу была разбросана одежда, и по углам лежали акустические гитары. Я знаю, что их очень прикалывало, что они там находились, потому что по соседству жила группа Europe. Парни из Europe каждый день выходили к бассейну потусить со своими подружками. И я помню как Крист, Дейв и Курт прикалывались над ними. Они не были большими фэнами Europe».

РЕВОЛЮЦИЯ НАЗРЕВАЕТ

В целом, сессии двигались гладко, хотя Вигу приходилось уговаривать Кобейна прописывать дабл-треки и делать наложения некоторых гитарных и вокальных партий – иногда путем нажатия кнопки записи во время разминок. Поскольку было ощущение, что результат не удастся превзойти, записанное в Smart Studios демо “Polly” было сохранено для альбома. Бутч Виг позже признавал, что именно “Smells Like Teen Spirit” впечатлила его сильнее всего: «На репетициях, когда они начинали ее играть, гитарный и басовый аппарат были такими громкими, невероятно громкиими, - а у Дейва не было никаких микрофонов вообще, и он все равно был таким же громким! Я помню, что когда я там стоял, то буквально покрывался испариной и начинал метаться по комнате, потому что песня была такой мощной, такой интересной и цепляющей… Я в тот момент даже не знал, что Курт поет». А о чем пел Курт? С характерной загадочностью он сказал NME в 1991 году? «Это – эй брат, а особенно сестра, выкинь мякоть фрукта и съешь всю кожуру». Для миллионов подростков это был звук музыкальной революции.

Изначально работа по продюсированию и сведению альбома была поручена Бутчу Вигу, но по мере того, как сессии стали выбиваться из запланированного расписания, лейбл и менеджмент группы предположили, что в процесс сведения надо привлечь пару свежих ушей. Энди Уоллес (Andy Wallace) с тех пор смикшировал ряд крайне успешных рок-альбомов включая “Grace” Jeff Buckley и “Relationship Of Command” At The Drive In, но в то время он был в самом конце списка, который включал в себя и соратника REM Скотта Лита (Scott Lit), которого позже позвали для ремиксов синглов с “In Utero” и продюсирования выступления Nirvana на “MTV Unplugged”. Кобейн предпочел Уоллеса за его работу над альбомом Slayer 1990 года “Seasons In The Abyss”. И Виг и группа присутствовали на процессе сведения, во время которого Уоллес потратил большую часть энергии, колдуя над барабанным звуком, который не смотря на молотилово Гролла, по мнению группы и продюсера был «маловат». Уоллес использовал цифровую реверберацию и эквалайзер, чтобы улучшить звук от микрофонов «воздуха» и подложил сэмплы под звуки малого и басового барабанов, чтобы сделать их плотнее.

Чуть более сырой исходный микс “Smells Like Teen Spirit” Вига (изданный в 2004 году в рамках бокс-сета “With The Lights Out”) безусловно доказывает, что результаты работы Уоллеса не были особо радикальными. Однако у Кобейна свое мнение на этот счет. Позже он заявлял биографу Майклу Аззераду (Michael Azzerad): «Я никогда не переслушиваю “Nevermind”. Я его не слушал с момента выхода. Я не выношу такое продюсирование, и я не слушаю группы с таким продюсированием, как бы хороши ни были их песни. Меня это просто достает». У Бутча Вига другая теория: «Я думаю, частично дело в реакции Курта на такой успех “Nevermind”. Если бы диск продался только в количестве 50000 копий, он, наверное, никогда бы не стал никак распространяться насчет того что звук слишком прилизан или недостаточно прилизан».

BREED APART

Но по большому счету, каким бы ни было продюсирование, устойчивая актуальность “Nevermind” может быть отнесена на счет убойных хуков, запоминающихся мелодий и взрывной динамики. Агрессивному забою “Territorial Pissings” – в его интро записан Крист Новоселик, поющий в звукосниматель гитары Кобейна, а основной вокал самого Кобейна записан с одного дубля, и он заметно срывает голос в конце песни – противопоставляется поразительная интимность чисто акустической “Polly” или леденящий шепот куплета “Something In The Way”. Музыкальный словарь “Nevermind” был полным отходом от глянца и позерства мейнстримового хард-рока и демонстрировал страсть и напор, которые не могли быть сфабрикованы.

После выхода и впечатляющего успеха альбома на Nirvana навешивали много ярлыков, включая гранж, альтернативный рок и панк-рок. Некоторые масс-медиа провозглашали, что Кобейн ни много ни мало «голос поколения», титул который в предыдущие годы навешивался на артистов калибра Боба Дилана и Джона Леннона. Nirvana обнаружили, что их продажи опережают двойник Guns’N’Roses “Use Your Illusion”, и внезапно оказались перед публикой, которая содержала в себе такие слои населения, которые они ненавидели в начале 90-х: пижоны-старшеклассники и усатые реднеки (redneck – американскaя “деревенщина», прим. перев.) рубились под хиты, но не врубались в идеологию группы. Это даже было предвосхищено в припеве “In Bloom”: «Он из тех, кому нравятся наши клевые песни/и ему нравится им подпевать и стрелять в воздух/но он не понимает смысла». Кобейн объяснял: «Мне не нравятся реднеки, не нравятся мачо. Я не люблю бычащих людей, и я думаю песня об этом. Это нападки на них». Парадокс заключается в том, что Nirvana и многие другие так называемые гранжевые группы, придерживающиеся левацких идеологий и игравшие благотворительные концерты, в то же самое время носили фланелевые рубашки и растительность на лице в лучших (худших) реднековских традициях. И наоборот, музыканты, игравшие глэм-метал, исповедовали мачо-сексизм, покрывая себя косметикой и лаком для волос.

«Анти-мачо» настроения Кобейна сформировали его инстинктивный подход к игре на гитаре: он был музыкантом с исключительным чутьем как на эмоциональные мелодии, так и на риффы, заставляющие партер рубиться. Для него инструмент не был фаллическим тотемом ловкости извлечения нот в секунду. Наоборот, он относился к своим способностям с самоуничижительной скромностью, сказав в 1994 году журналу Fender Frontline: “Удовольствие в самом процессе. Я первый признаю, что я не вирутоз. Я не могу играть, как Сеговия. Обратной стороной является то, что Сеговия, скорее всего, никогда не играл как я». Временами, Кобейн демонстрировал в своем подходе смесь детской наивности и увлеченности с тягой к шуму как таковому. Его заявление о том, что в те моменты, когда он отрывался на сцене он задумывался о происходящем «меньше, чем вы можете себе представить», было прямой оппозицией большинству музыкального мейнстрима конца 80-х и даже тем группам, которые считались соратниками Nirvana, например, Pearl Jam, гитаристы которых несомненно демонстрировали более традиционный для рока подход. Действительно, навыки Курта по всем аспектам гитарного искусства в лучшем случае были зачаточными: «Я брал уроки неделю. Я научился играть «Back In Black» AC/DC, а это как раз все три аккорда, и это было все, что мне нужно. Я просто начал писать свои песни. После того, как ты узнал, что такое пауэр-аккорд, тебе больше ничему не надо учиться».

НАСЛЕДИЕ

Однако в игре Кобейна много больше этого.

Выход гитарного соло из моды в 90-х часто возлагают на Nirvana, но это поверхностное и неточное наблюдение.

Существенная часть песен на «Nevermind» имеет гитарные соло, композиционно варьирующиеся от терзания струн в духе Sonic Youth (например, в “Breed”) до мелодичных мотивов, которые отсылают к лишенным пафоса контрапунктам Джорджа Харрисона (George Harrison) в его лучших работах в The Beatles. Его игра была также прирожденно популистской: нетерпеливые гитаристы, которых отпугивала техника, необходимая для того, чтобы играть любимые песни Metallica или Guns’N’Roses могли сравнительно легко разучить песню Nirvana и играть ее с друзьями в гараже.

Но и легко видеть, почему гитаристы определенного склада до сих пор возмущены влиянием Кобейна на гитарную культуру. В то время, как владение Дейвом Гролом и Кристом Новоселиком своими инструментами вне вопросов, Кобейн до сих пор спорная фигура – чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на любой интеренет-форум, где музыканты наперебой высказываются о том как он «отстоен». Утилитарный подход Кобейна к игре на гитаре, наверное, до сих пор бесит усердных учеников, которые тратят много часов на то, чтобы отточить свою технику легато, или гонятся за углубленным знанием грифа. Частью сути обаяния Кобейна была в том, что он был клубком противоречий, любил поп-музыку, видел панк-музыку как свободу, но боролся с ограничениями, накладываемыми догмами панка.

Через полтора десятилетия, родившийся между тягучими риффами “Bleach” и первобытным криком “In Utero”, “Nevermind” остается мощным хитовым выстрелом группы, альбомом, который вытащил «альтернативный» рок из инди-гетто, и, самое важное, альбомом, который продолжает подвигать подростков по всему миру схватить гитару и нажать на педаль дисторшн. Если послушать “Nevermind” сегодня, он звучит до мелочей так же волшебно, как и в день, когда вышел. Как говорит Терстон Мур (Thurston Moore) из Sonic Youth: «Это было то, что все ждали – лучшее от металлистов в сочетании с лучшим из REM. Это строилось годами силами REM, Husker Du и Black Flag. Пришли Nirvana и подали все на блюдечке. Они сделали альбом Cars или Knack в панк-роке». При всех километрах строк в интервью, вопросам этики панка, продажности и собственному пренебрежению альбомом, который по прошествии времени казался ему «больше записью Motley Crue, чем панк-альбомом», Кобейн невольно обосновал неувядающую мощь «Nevermind» в интервью, которое он дал Sounds в 1990 году, до того, как навязчивость медиа и личные демоны исказили его восприятие: «Хотя идейность важна, музыка намного важнее. Хорошая песня – это самое важное, это единственный способ до кого-то достучаться».

ИНТЕРВЬЮ С ТЕХНИКОМ

Эрни Бейли (Earnie Bailey) впервые познакомился с Nirvana в период “Bleach” через общего друга. И после того как он выполнил на дому некоторые ремонтные работы для группы, он стал их гитарным техником на полной ставке, присутствуя как на концертах, так и на студийных сессиях, начиная с тура “Nevermind” и до последних дней Кобейна. «У меня был немалый опыт работы с уникальным оборудованием, которые они использовали, я умел заставить гитару держать строй, а наши коллекции записей имели много общего», - вспоминает Эрни. «Оглядываясь назад, я бы сказал, что мы стали работать вместе, потому что наши дороги должны были пересечься».

Оборудование, которое они использовали в то время, должно быть было совсем запущено!

В ранний период они использовали довольно низкобюджетное барахло, в основном купленное в комиссионках, малоизвестных моделей, но достаточно стильное, чтобы скомпенсировать недостаток надежности в туре. У Криста был бас Ibanez Black Eagle, а Курт играл на Univox Hi-Flier или Epiphone ET-270 через Randall Commander, транзисторный Ampeg или голову Sunn Beta Lead. Я переделал для Курта груду японских Стратов, каждому из которых нужно было менять гриф, и несколько перегоревших усилителей мощности, которые после починки, я полагаю, оказались у него дома в стереосистеме. Это была настоящая помойка. Куски того, что некогда было гитарами лежали в коробках с разбитыми микрофонами, заляпанными кровью рубашками и аудио кабелями, у которых обычно один конец был перегнут, а второй начисто оторван.

Было ли оборудование Курта и Криста в туре 1991-92 годов идентичным тому, что использовалось в студии на записи “Nevermind”, а также последующих записях для радио и сторон “B” синглов?

Курт использовал в основном свой преамп Mesa Boogie и несколько прокатных усилителей, включая Fender Bassman и Vox AC30. Они пошли в магазин, после того, как Курт разбил свой Страт в процессе записи «Endless Nameless», что дает повод предполагать, что перед записью у него имелась только одна гитара с хамбакером. Курт сказал мне, что их аппарат украли с парковки комплекса Oakwood Appartments, где они жили рядом со студией, прямо перед записью, что может объяснять (а может и нет) прокатные усилители и небольшое количество гитар, которые точно использовались в сессии. Как ни странно, его 12-струнная Stella, купленная в 1989 году тоже использовалась. Я думаю, она была в помещении в момент взлома фургона. Крист потерял свой Gibson Ripper натурального цвета, но для записи «Nevermind» нашел практически идентичную замену.

Вы пытались уговорить Курта или Криста использовать другое оборудование?

Я поставил на гитары Курта звукосниматели Seymour Duncan JB, и они ему понравились. Его концертный усилитель 1991-94 годов очень хорошо переживал вечера, когда на сцене творилось разрушение, но звучал очень холодно и имел проблемы совместимости с педалью BOSS DS-2. THD предложили нам сделать прототип мощного усилителя для Курта, такой как мне нравится. Один вход, четыре ручки, самое оно для него.

До того как появился интернет и системы поиска левосторонние гитары найти было сложнее, поэтому мы покупали все, что подворачивались, и смотрели, что получится. Выпуск “Insecticide” продемонстрировал фэнам “Nevermind” кое-какой ранний материал группы, и примерно в это время я купил и тюнинговал санберстовый Univox Hi-Flier. Курт на них не играл уже несколько лет, и мне приглянулась идея модифицировать дешевые фанерные гитары несколькими полезными апгрейдами.

Что было самым непростым в работе с гитаристом-левшой?

Привыкнуть к тому, что строй вверх ногами и на пол-тона ниже, а так же научиться играть несколько песен в зеркальной аппликатуре, на тот случай, если Курта не будет на саундчеке.

А самое сложное – найти усилитель для левши, это уже снайперская точность!

Вы обеспечили Курта многими из его Univox Hi-Flier. Это потому что он терпеть не мог ходить по музыкальным магазинам?

Я нашел семь из них. Две натуральных, две белых, и три санберстовых. Он держался подальше от музыкальных магазинов, но были и немногие исключения. Он ходил в Guitar Maniacs, Voltage Guitars, Guitar Castle в Салеме, Fatdog в Сабвей – места где никто не просил его подписать товар, сфотографироваться и специально не поднимали цены.

Были ли у Курта инструменты, которые не видели сцены, но были фаворитами дома или в студии?

Большинство любимых концертных гитар использовались в студии. Он обычно просил отправить домой свой синий Mustang и 12-струнную Stella, когда был не на гастролях. Stella в редких случаях использовалась на концертах. По-моему, Jaguar и Univox отправлялись на репетицонную базу. У него было немного гитар дома. Некоторые любимые, некоторые нет.

Nirvana были непредсказуемы живьем. Каково было смотреть на группу с края сцены, зная, что в любой момент может произойти что угодно?

С одной стороны ты всегда ожидал, что любое выступление может принести что-то невообразимое, только не хотел, чтобы это было в цепи сигнала. Все проверялось: от очистки мест старых починок до отбраковки сомнительных кабелей, коммутации динамиков, всего, что только можно представить. На одном шоу во время выхода на бис они вытащили на сцену двух-трех ребят, и вручили им инструменты. После минуты замешательства зал стал подначивать их разбить гитары. Прыжки Курта в барабанную установку всегда были удовольствием – не совсем для Дейва, но для всех остальных да!

купить мебель в России

Были ли случаи, когда Курт просил вашей помощи в поиске конкретного звучания?

Он просил меня на саундчеке нарулить хороший звук усилителя, но он играл так громко, что по ходу концерта начинал крутить ручки на усилителе, соревнуясь со своими мониторами, и в итоге все выкручивалось до упора.

Предусилитель Mesa Boogie Studio, который он использовал на концертах был полон ручек, движков и пуш-пул переключателей. Слишком много вариантов для Курта, по-моему. Он часто использовал в студии Fender Twin Reverb и просил чего-то громкого и чистого, с плотным низом и подчеркнутой серединой. Несколько раз мы брали на прокат разные Twin, которые все звучали по-разному, в зависимости от состояния и типа динамиков.

Вы потом работали с Дейвом Гроллом в Foo Fighters – какая разница между Дейвом и Куртом в плане игры на гитаре и выбора оборудования.

Дейв на гитаре играет как на своих барабанах – сфокусированно, точно… Гитара и усилитель должны быть хорошо сделаны. Игра Курта могла быть очень небрежной и спонтанной, и он постоянно рисковал. В первые два года Foo Fighters Дейв использовал чистый канал Marshall и педаль ProCo Rat, а позже переключился на Mesa Boogie Rectifier. Транзисторный фузз или ламповый перегруз –это одно из принципиальных решений.

Что обычно Курт наигрывал в гримерке?

Он мог работать над идеями, освежать в памяти новые песни или каверы, которые могли быть добавлены в сет-лист.

С точки зрения инструмента это была неподключенная электрогитара, часто гитара, с которой он начинал бы выступление, если они играли на большой площадке.

У Курта несомненно были четкие идеи насчет звуковой эстетики его альбомов, и того, как в нее впишется гитарою. Он когда-нибудь выражал вам разочарование по поводу того, как звучит “Nevermind”?

Мне – никогда. Я читал его комментарии по этому поводу, но, по-моему, за месяцы до того, как альбом был записан, он хотел, чтобы звук бы большой и чистый.

Однажды вы сравнили стиль игры Курта с манерой Джорджа Харрисона. Какой аспект игры Курта по-вашему сильнее всего недооценен?

С точки зрения музыкальных влияний и техники у Курта и Джорджа мало общего, но они похожи в том, что, на мой взгляд, лучшие моменты у Джорджа самые лаконичные и сдержанные. Соло Курта в “Milk It” (“In Utero”) может навести на мысли, что играет его одной левой, но он похоже просидел над ним месяцы. На записях Beatles часто можно слышать простые, ненавязчивые гитарные соло, которые перекликаются с мелодией вокала, и это происходит в очень многих песнях Nirvana.

Я бы сказал, что самый недооцененный аспект игры Курта, это то, как он избегал мэйнстримовых влияний, взял то, чему научился у своих кумиров, и выстрелил гитарным стилем, который целиком находился вне чьей-то тени.

Как вы думаете, остались еще ненайденные сокровища, которые можно издать в архивах Nirvana?

Несомненно. Есть DAT, записанные с пультов и профессиональные съемки концертов, которые однажды могут быть выпущены. Я помню, как на сцене крутилось много ручных камер. Все это может быть издано однажды, когда наши правнуки в конце столетия начнут копаться в ящиках на чердаке.

Был ли конкретный момент, когда вы осознали, что эта группа обречена на успех?

Это ощущение торкнуло меня примерно за год до выхода “Nevermind”. Я был простым зрителем на концерте в Motor Sports Garage в сентябре 1990 года и не мог поверить тому, что я слышу. В тот вечер они исполнили “In Bloom”, “Stay Away” и “Breed”, и эти песни были такими же или даже более забойными, как знакомый материал с “Bleach” и сингла “Silver”. Через несколько месяцев они записали “Nevermind”, но когда я покинул концерт, по дороге домой я был практически подавлен, потому что я видел более мощную концертную группу, чем в 70-х были The Who и Sex Pistols, группу, с которой в 1990-м никто не мог сравниться по материалу. И подавленность возникла от ощущения, что они могли бы в следующем году выстрелить, и уверенности в том, что в то время, они не смогли бы прорваться через корпоративный контроль музыкальной индустрии в Америке. Я часто видел, как независимая панк-группа шла на подобный взлет, и все сдувалось, так и не поднявшись.

Guitarist 2006
перевод - Александр Авдуевский