Инструменты   Музыканты   Полезное   Архив MP3   stnk   cyco   LINXY   Bonus
 
Victor Bailey

Кто из бас-гитаристов является для тебя образцом для подражания?

Главным образом, Рон Картер и Пол Чемберс. Если ты когда-либо обращал внимание на мои сольные партии, особенно на моем альбоме "Bottoms Up", если ты их слышал, то в них чувствуется серьезное влияние Пола Чемберса и некоторые фишки в стиле Колтрейна и Майлза Дэвиса. Я просто тащусь от него. Также мне всегда нравился Рон Картер, однако, не в плане сольной игры.

Звук Рона Картера великолепен, этот восхитительный рык…

Рык и эти ноты, когда он играет "шагающие" партии, в этом он уникален. То, как он обыгрывает смены аккордов, звучит великолепно. Иногда я ломаю голову: как ему это удается? Он не играет все время диатонические или хроматические пассажи, эти его небольшие "переходы", ты понимаешь, о чем я?

Как ты познакомился с Омаром Хакимом?

Я приехал в Нью-Йорк и собирался поступать в Беркли, а он в то время выступал на 7й авеню с трубачом Томом Брауном. Я как-то сыграл вместе с ним одну вещь, так мы и познакомились. Вскоре после того, как Жако и Питер ушли из Weather Report, Омар дал серию выступлений, и мы вместе с ним выступали два раза с южноафриканским певцом по имени Мириам Макеба. Фактически только тогда мы с ним и познакомились по-настоящему. Мы сыграли два концерта, и он сказал: "Приятель, я скоро буду играть с Weather Report, ты просто должен послать Джо (Завинулу) свою кассету". Он дал мне адрес Джо, и я отправил ему запись. Так что, я, в общем-то, и не знал Омара до Weather Report. Мы были знакомы лишь шапочно, и ничего друг о друге не знали.

Омару, должно быть понравились твои идеи.

У нас прекрасно получалось выступать вместе. Мы всего лишь два раза выступили тогда с Мириамом, и пару раз записывались вместе, но выходило всегда отлично. И никто, кроме нас, тогда в Нью-Йорке не играл в таком стиле после Пасториуса.

Все играли, в основном, в духе Маркуса Миллера, с лаконичными партиями, никто не занимался экспериментами, и именно то, что я играл иначе, не нравилось многим людям в то время. Но именно такой стиль идеально подходил для Weather Report. С тех пор, как мен исполнилось 16, я все время твердил себе: "Я буду играть в Weather Report после Жако Пасториуса". Не знаю почему, но у меня не было ни малейших сомнений в этом.

Твоим первым альбомом, записанным в составе Weather Report стал "Procession", а затем "Domino Theory", определенно один из самых лучших альбомов группы, объединивший в себе все лучшее, что Weather Report сделали до этого.

Когда я пришел в группу, первое, что я услышал от Джо и Уэйна, было следующее: "После пяти лет с Жако, нам не нужна его полная копия, мы хотим более сыгранную и цельную ритм-секцию", чему я был только рад. То есть, я люблю Жако больше, чем кто-либо, это ясно, но иногда на их выступлениях мне хотелось бы послушать и как играет Уэйн.

Это не упрек в его адрес, он был вне всякого сомнения гением, но в одном моменте мне не хотелось бы подражать ему. При всей моей любви к сольным партиям, иногда мне хочется побыть просто басистом. Именно этим я и занимался в группе.

Расскажи о том, как Джо Завинул и Уэйн Шортер работали вместе. На что они ориентировались в совей игре?

В каждой песне по-разному. Иногда я приносил свои идеи, иногда они точно знали, чего хотели, но в большинстве случаев у них уже была совершенно определенная аранжировка, и они знали, какие барабанные ритмы они хотят в этой песне. Когда мы начинали играть, меня обычно спрашивали: "Хорошо, а что ты будешь здесь играть?" Я не знаю, как это было у них раньше, но при мне мой личный вклад в создание песни только приветствовался.

Сперва требовалось выучить все, что они написал, но как только я запоминал это, мне говорили: "Отлично. Теперь можешь добавить что-то от себя". Таким образом, они добивались от меня лучшего, на что я был способен, и никогда не довольствовались меньшим. Они бесконечно оттачивали самые мельчайшие детали, что иногда меня раздражало. Но это дало мне то, что теперь и я в своей музыке уделяю внимание деталям.

Weather Report были хорошей школой для тебя. Многие музыканты обучаются в музыкальных колледжах, но реально учатся играть уже присоединившись к какой-нибудь группе.

Да, в колледже тебя не научать играть, там ты сможешь узнать лишь самые основы, нотную грамоту. Я узнал там огромное количствео таких вещей, которые пришлись к месту намного позже, и это здорово. Я думаю, что любой музыкант, если он после школы поступает в колледж, рано или поздно научится этому. Просто надо вращаться в этих кругах и ты узнаешь все эти вещи.

Но ни в одной школе тебя не научат играть вместе. Так что лучшее, что я вынес из колледжа – это те вещи, которые впоследствии помогли мне в профессиональной карьере музыканта. Если Джо говорил: "Возьмем этот аккорд" или "Добавь в аккорд нону, пусть это будет B9", то, наверное, многие бы смогли сыграть то, что он просил, не хуже, чем я , но не все смогли бы понять, что он хотел. Или, скажем, Джо или Уэйн приносят 12-страничную аранжировку, так что эта кипа листов постоянно падает с пюпитра, и изволь сыграть все так, как написано. Наличие музыкального образования в этом плане сыграло большую роль, но в плане совместной игры, моей школой стали Weather Report.

Последний свой концерт Weather Report сыграли летом 1985 года, после этого я поиграл с Steps Ahead, наверное, это было где-то с лета 85-го до начала 86-го. Работа с Steps Ahead также стала для меня неоценимым опытом, как и в случае с Weather Report; Майком Брекером, Питером Эрскином, Майклом Мэйниери… Хотя я к тому времени и играл на большой сцене несколько лет, я все равно оставался сущим ребенком 24 или 25 лет, но способным играть вместе с этими людьми! Это была адская группа, потрясающая группа. Одна из лучших из всех, с кем я когда-либо играл.

Какой твой основной инструмент?

Это Pensa-Suhr коричневого цвета. На этом басу я играл в "Bottoms Up", он же запечатлен на обложке. Он звучит на большинстве моих записей за последние шесть или семь лет. Я купил его в 1988м.

Я бы назвал фирменным звуком Виктора Бэйли именно рык, почти как у Рона Картера на контрабасе. Низы у тебя звучат именно так, но, кроме того, часто употребляешь "мертвые" ноты.

Это влияние Пасториуса. Множество "мертвых" в сочетании с ритмикой низких нот. И, конечно, это звук моего коричневого баса. Я всегда работал над развитием идей Жако, но где же мой собственный звук? А когда ко мне попал этот бас…Я зашел как-то в известный музыкальный магазин "Rudy's Music Stop", что на 48й улице в Нью-Йорке.

Я пришел послушать усилитель, а этот бас стоял в витрине довольно долго – где-то два года – перед тем, как я приобрел его. Я сказал: "Дайте мне "Jazz bass",и естественно, Руди, будучи хорошим предпринимателем, подсунул мне этот бас. Я поиграл на нем пару минут, отдал ему сто баксов и сказал: "Вот залог, я пойду в банк и скоро вернусь". Я понял, что звук того баса – это и есть мой собственный звук. Это мой любимый инструмент.

У тебя сохранился твой первый "Jazz bass"?

Хотел бы я, чтобы это было так. Мой "Jazz bass", на котором я играл в Weather Report, был моим первым хорошим инструментом. Где-то в середине 80-х я возомнил себя великим музыкантом, подумал: "Дела идут прекрасно, я зарабатываю кучу денег, это всего лишь бас", и поменял его в музыкальном магазине на какие-то клавишные, которые мне требовались для сведения чего-то с использованием MIDI. Но несколько лет спустя я сказал себе: "Приятель, да это же твой первый бас…как ты мог отдать его?" Впоследствии я встретился с парнем, который купил тогда тот самый бас, но он отказался продать его мне. Это был "Jazz bass" 66-го года цвета "Candy Apple Red".

Сейчас он стоил бы где-то…

Около $5000 на родине, Ј2000 в Англии. Это немало. Но деньги не самое главное, ведь это тот самый инструмент, на котором я учился в колледже, я экономил на всем и копил деньги, подрабатывал, чтобы накопить на этот бас. И вот я встречаю человека, который говорит мне: "Твой бас у меня". Я говорю: "Продай его мне", но он отказался.

Самым моим первым инструментом был Fender Musicmaster, такой маленький бас. И как-то один преподаватель из университета дал мне послушать "Black Market" и сольный альбом Жако, и той же ночью я взял отвертку и выковырял лады из своего баса. Они вынулись с кускам накладки, которые мне пришлось потом подклеивать на место. Каждую неделю еще один кусок выпадал, и я приклеивал его на место.

Но, знаешь, я хотел быть как Жако или как Альфонсо. Жако нанес корабельную смолу на свою накладку, чтобы зафиксировать и защитить ее. Я же не знал, как ООН делает это, и просто вытащил лады при помощи отвертки; когда мой отец это увидел, он чуть не сошел с ума. Красный "Jazz bass", на котором я играл в Weather Report также был безладовым когда-то. В тот раз я уже отнес гитару к мастеру, чтобы он вынул лады профессионально.

Ты играл когда-нибудь на контрабасе?

Я начинал играть на контрабасе, но когда я переехал в Нью-Йорк, я перешел на электрический. В Америке , если ты играешь на контрабасе, то максимум, чего ты можешь добиться – это всю жизнь играть бибоп. Мне нравится эта музыка, мне нравится слушать ее и учиться играть ее, и у меня неплохо получается делать это. Если ты прислушаешься к моим соло, ты услышишь влияние Паркера, Колтрейна. Но я не хочу играть это старое дерьмо из сороковых, ты уж извини меня.

Колтрейн был гением; я не хочу играть его музыку по одной причине – я хочу учиться на ней. Я тяготел к электрическому басу, потому что это дает возможность звучать более современно. Я люблю Уинтона Марсалиса, но я не хочу играть с ним. Эти ребята творят невероятные вещи, Уинтон велик, но я не хочу играть такую музыку, хотя и слушаю ее все время. Мне она нравится, я, главным образом, слушаю Майлза, Колтрейна, все это старье; это все действительно великая музыка. Хотя я бы хотел иметь контрабас. Я сейчас переехал в новый дом, там есть специальная комната для него!

На "D Flat Waltz", когда ты переходишь на слэп…! Хотелось бы, чтобы такие вещи были на всех альбомах, где ты играешь. Но ты выступаешь и с поп-музыкантами тоже.

Я всегда это делал: я играю ритм-энд-блюз, хип-хоп, что угодно.

Как вышло так, что ты поехал в турне с Мадонной?

Она попросила своего музыкального директора, чтобы он позвал к ней в группу меня и Омара Хакима, потому что мы с ним записали сотни пластинок в самых разных стилях, и часто люди держатся ошибочного мнения о нас: "Вы же джазмены, и вот, продались…" Я играю самую разную музыку, и это были отличные концерты. Более того, скажу тебе, что это было лучшее турне в моей жизни. С тобой обращаются по-людски, ты живешь в нормальных условиях. К тому же, она работает не так уж и много. Если она работает три месяца в году, то после этого я могу заниматься чем хочу на протяжении двух лет.

перевод - Шлыков Илья